Мы встретились с Владимиром Андреевичем перед спектаклем "Фальшивая нота" - психологическая драма по пьесе Дидье Карона дается артисту величайшим напряжением душевных сил, однако ссылаться на возраст он и не думает.

Владимир Андреевич, для знающих людей именно работа актера в театре - самый надежный знак качества: один на один с публикой не схалтуришь. Тем более спектакль сложный, о преступлениях времен Второй мировой войны...

Владимир Мищанчук: Да, и зрители на "Фальшивую ноту" ходят по три, по пять, по восемь раз... Мы играли ее в в Москве в Театре Джигарханяна во время форума "Золотой Витязь" - там с моим партнером по сцене Сергеем Лапаницыным получили приз за лучший творческий дуэт. Также за роль Миллера я стал лауреатом Национальной театральной премии. Для меня постановка ценна еще и тем, что в ней на сцене появляется мой внук Никон Мазоль. Он скрипач и в спектакле выходит и играет Моцарта, и очень хорошо играет...

И он выходит то в наряде узника концлагеря, то в гражданском костюме. Казалось бы, маленькая роль, но она нам очень помогает.

Насколько трудно проживать на сцене, в кино тему предательства?

Владимир Мищанчук: В фильме "Батька Минай. Партизанская легенда" Игоря Угольникова играю заведующего деревенским сельпо. Я в отряде Батьки Миная. И вот один из предателей меня вынюхал, у меня фуфайка пахла дымом. И меня немцы взяли в плен, а потом повезли в лес, чтобы показал, где лагерь партизан. И я показал... А после пошел к сценаристу и к Игорю Угольникову и сказал: "Не хочу оставаться в живых после того, как предал своих односельчан. Умоляю, убейте меня, пожалуйста!" По сценарию этого не предполагалось. Но я все-таки убедил их, дописали маленький кусочек... Не знаю, войдет ли этот эпизод в фильм, но хочется верить, что все получится.

В "Охоте на гауляйтера", где вы снимались с Анастасией Заворотнюк, у вас очень тяжелая роль - вашего героя фашисты расстреливают. Меня когда-то потрясла эта сцена и потрясло, как вы сыграли человека за минуту до гибели...

Владимир Мищанчук: Моя ученица Марина Денисова - она сейчас звезда и российского, и белорусского кино - тоже играла в этом фильме. И когда меня расстреливали, она была на площадке. Меня страховали каскадеры, чтобы я не упал на битые стекла, проволоку, камни... У нас был всего один дубль, повторить нельзя - костюмы будут уже испорчены. И вот мотор, камера, начали - и пошел этот расстрел.

Мне посчастливилось работать с такими знаковыми режиссерами в российском кинематографе, как Геннадий Полока, Владимир Краснопольский, Евгений Матвеев, Владимир Хотиненко...

Чувствую, у меня на груди взорвалась "пуля", уже по моему телу потекла кровь, каскадеры страхуют, я падаю - и лежу. И как будто я на дне какого-то озера, голоса где-то далеко-далеко: "Снято... Снято... Снято..." Прихожу в себя оттого, что на меня капают слезы - Марина надо мной: "Владимир Андреевич, только не умирайте!" Очнулся от ее слов. Я же поверил, что меня убили...

А с Анастасией Заворотнюк вы тогда легко сработались?

Владимир Мищанчук: У нас было несколько сцен, и я наслаждался ее профессионализмом. Он выражался прежде всего в отношении к делу, к тем задачам, которые поставил режиссер. Она всегда заранее была готова, всегда заранее проверяла свой реквизит. И от нее исходила какая-то энергетика доброты, тепла... Анастасия создавала атмосферу кадра, мне очень понравились ее ответственность и глубина прочтения характера.

Вы востребованы в российском кино, снимаетесь в огромном количестве проектов. Что самое свежее вспомните?

Владимир Мищанчук: Сериал "Цезарь" на СТС. Мы с моим другом Александром Кашперовым там играем двух дедушек, без которых в деревне никакие события не обходятся, и они всегда их комментируют со своей точки зрения.

Недавно отснялся в фильме "Стук твоего сердца" с очень талантливыми молодыми артистами. Он должен выйти к Новому году. Там я инженер на пенсии, и с моим внуком происходит трагедия... Мне посчастливилось работать с такими знаковыми режиссерами в российском кинематографе, как Геннадий Полока, Владимир Краснопольский, Евгений Матвеев, Владимир Хотиненко, и многими другими.

Почему вы всегда говорите не "мой герой", а "я"? Настолько глубоко проживаете роли?

Владимир Мищанчук: Абсолютно. Не могу по-другому. К каждой роли готовлюсь, все продумываю до мелочей, вплоть до носового платка.

Что скажете о сегодняшнем кинематографе? Приходят молодые артисты, режиссеры, они хороши или можно побурчать, что недотягивают?

Владимир Мищанчук: Бурчать легче всего. Труднее испытать на себе и попробовать сделать что-то, чтобы это действительно привлекало внимание. Не только эстетов, которые смотрят, чтобы покритиковать, но и простого зрителя, который ходит в кино для того, чтобы с ним произошел какой-то катарсис. Что идет от сердца, в сердце и попадает. Каждая роль - это кусочек жизни.

Не считали, сколько за жизнь у вас было ролей?

Владимир Мищанчук: Нет, но мне говорили, что уже больше 200: в кино, театре, на радио, на телевидении.

И я все-таки задам этот вопрос: есть ли что-то, что вы не сыграли?

Владимир Мищанчук: Я мало играл Шекспира. Моя мечта, но я о ней не говорил Александру Васильевичу Ефремову, нашему художественному руководителю: я бы хотел сыграть Ричарда III. Помню, смотрел этот спектакль еще студентом в Вахтанговском театре, когда играл Михаил Ульянов. И никогда не забуду последнюю сцену, как он мотнул головой, корона упала и покатилась по ступенькам прямо на авансцену. Дзинь-дзинь-бах, остановилась... И зал замер, а затем - гром аплодисментов.

Еще мне запомнилось, как Игорь Ильинский в Малом театре играл Толстого. Он уже был болен, почти не видел, ходил слабо, но меня потрясло, как он сыграл смерть Льва Николаевича и как это было решено режиссером. На сцене были ворота из стволов берез, а Ильинский - маленького роста человек - делал восемь шагов из-за кулис к середине сцены, останавливался и начинал свой последний монолог. И осветитель делал направленный на него луч прожектора все меньше и меньше, пока не оставалось только лицо. А в это время березовые ворота тихонько закрывались. И вот в последний миг он закрывает свои глаза, гаснет этот свет, затворяются ворота... Больше 50 лет прошло, но такие вещи незабываемы.

Обидно, что даже плохое кино остается, а театральные постановки исчезают, о многих мы знаем только по описаниям...

Владимир Мищанчук: Конечно, очень жаль, что наше творчество сиюминутное, я имею в виду актера театра. Увы, не все постановки записываются, не все можно вернуть обратно. Но то, что сделано, остается в памяти людской. Благодарю Бога, что дал мне такую возможность - жить и работать в этой профессии.

Подписаться