Россия и Китай начали первые шаги в совместной марсианской программе. На 31-й регулярной встрече глав правительств двух стран в Санкт-Петербурге глава «Роскосмоса» Дмитрий Баканов сообщил, что стороны начинают изготовление приборов и техники для изучения Красной планеты. Российским вкладом в китайскую станцию «Тяньвэнь-3» станет инфракрасный спектрометр ACAE — разработка Института космических исследований РАН. Что известно о совместном космическом проекте и когда запустят спутник — в материале aif.ru.

На встрече Баканов обозначил три направления сотрудничества с Пекином: совместное использование навигационных сигналов ГЛОНАСС и «Бэйдоу», участие в лунной миссии «Чанъэ-7» и новую марсианскую программу. По марсианскому направлению, по его словам, уже начато изготовление приборов и техники для изучения Марса.

Однако речь в заявлении идёт не о создании отдельного российского аппарата, а о встраивании отечественной научной аппаратуры в китайскую миссию «Тяньвэнь-3». Это первая в истории программа доставки марсианского грунта на Землю: запуск запланирован на конец 2028 года, возвращение капсулы с образцами — на 2031-й.

Головной разработчик ACAE (Atmospheric Climate And Escape) — инфракрасного спектрометра, который будет изучать, как Марс теряет свою атмосферу и что происходит с его климатом сегодня — Институт космических исследований РАН. Прибор продолжает линейку инфракрасных инструментов, один из которых уже работает на аппарате TGO в рамках проекта «ЭкзоМарс-2016».

Он разлагает свет, приходящий от Марса, на спектр — набор длин волн. По тому, какие волны «проваливаются» в спектре (линии поглощения), учёные определяют, какие молекулы присутствуют в атмосфере и в каких количествах. Для Марса это критически важно: именно так можно отследить водяной пар, метан, окись углерода и другие малые составляющие, которые рассказывают историю о том, куда ушла вода с Красной планеты.

«Если проект будет успешен, мы продолжим и дополним исследования атмосферы и климата Марса, которые продолжаются уже более десяти лет», — отметили в ИКИ РАН. Там же признают, что сроки работ очень сжатые из-за близости запуска.

Для отечественной науки этот момент станет стратегическим, поскольку совместный с Европой «ЭкзоМарс» фактически заморожен, и участие в китайской миссии позволяет России сохранить присутствие в марсианской повестке — пусть и в роли поставщика прибора, а не ведущего игрока.

Впервые ученые и исследователи попытаются привезти грунт с Красной планеты — если всё пойдёт по плану, Китай станет первой страной, доставившей образцы с Марса на Землю. До этого первые руки на Марсе были у советской станции «Марс-3», а теперь марсианскую эстафету перехватывает Пекин.

Технически такая задача невероятно сложна: планируются два отдельных запуска тяжёлых ракет «Чанчжэн-5», одна из которых выведет посадочный аппарат и взлётную ступень, а вторая — орбитальный модуль и возвращаемую капсулу. На поверхности Марса предполагается бурить грунт на глубину до двух метров: такие образцы лучше сохранились от радиации и окисления и могут содержать следы древней жизни. Собранный материал поместят в герметичный контейнер, который стартует с Марса, выйдет на орбиту, состыкуется с орбитальным модулем и отправится к Земле. Масса доставленных образцов будет составлять не менее 500 граммов.

Главную научную задачу Китай видит в поиске свидетельств существования жизни на Марсе в прошлом. Как заявил главный научный руководитель миссии Хоу Цзэнцянь, древний Марс обладал жидкой водой, более плотной атмосферой и глобальным магнитным полем — условиями, которые могли делать его пригодным для жизни.

Марсианская программа — только часть глобального российско-китайского партнёрства. Баканов неоднократно подчёркивал, что технологии для полётов на Марс необходимо сначала отработать на Луне, и Пекин придерживается того же подхода.

Речь идёт о проекте Международной научной лунной станции, в котором участвуют 16 стран. России отведена главная роль — создание ядерной энергетической установки для электроснабжения станции: лунной базе не обойтись без реактора. Параллельно ИКИ РАН поставляет приборы для китайских лунных аппаратов «Чанъэ-7» и «Чанъэ-8». Так что нынешнее заявление станет очередным шагом последовательной стратегии, где Луна служит полигоном, а Марс — более долгосрочной целью.

Однако, несмотря на все заявления, ряд принципиальных вопросов пока остаётся без ответа. Не раскрыты, например, конкретные сроки готовности ACAE и его интеграции в «Тяньвэнь-3». Неясно и то, ограничится ли участие России научной нагрузкой или предполагает более глубокую инженерную кооперацию. Официальные стороны эти детали пока не комментируют.

Тем не менее сам факт начала практической работы показателен для России: в условиях, когда «ЭкзоМарс» свёрнут, а американская программа доставки образцов, собранных марсоходом Perseverance, столкнулась с бюджетными трудностями, российско-китайская кооперация становится одним из немногих действующих каналов международного сотрудничества в изучении Красной планеты.