Супруги Георгиу переезжают из Румынии в норвежскую деревню вместе с пятью детьми. Их аскетичный образ жизни настораживает местных и приводит к конфликту, истинная природа которого скрывается за туманными юридическими формулировками. Лента «Фьорд» с Себастьяном Стэном и Ренатой Реинсве уже получила признание жюри Каннского кинофестиваля и стала кандидатом от Румынии на премию «Оскар» в категории «Лучший международный фильм». С 29 октября картина выходит в российский прокат. «Известия» побывали на предпремьерном показе и рассказывают, о чем заставляет задуматься новая работа Кристиана Мунджиу и как режиссеру удается удерживать внимание зрителя на протяжении двух с половиной часов.

Себастьян Стэн играет Михая — спокойного, рассудительного отца семейства, живущего строго по закону Божьему. Несмотря на образование авиаинженера, после переезда из родной Румынии он соглашается на позицию системного администратора и искренне верит, что делает это ради блага своих близких. То, что герой не знает норвежского языка, подчеркивает его замкнутость и беззащитность, поэтому заподозрить его в злых намерениях непросто. Когда полиция приходит допросить Михая, он невозмутимо кормит рыбок. Контраст между обыденностью этой сцены и серьезностью происходящего поначалу почти незаметен, но постепенно становится комичным.

Мать семейства на экране воплотила норвежская актриса Рената Реинсве. Ее героиня Лисбет демонстрирует чудеса многозадачности: ей удается вести домашнее хозяйство, воспитывать пятерых детей, подрабатывать медсестрой в доме престарелых и при этом помогать всем, кто нуждается в поддержке. Она утешает женщину, потерявшую мать, и предлагает соседке погулять с ее прикованным к коляске свекром.

Даже если бы супруги не цитировали Библию, их фанатичное следование христианским заветам и безусловная любовь к окружающему миру не вызывали бы сомнений. Лисбет и Михаю противопоставлены Мия и Матс Халберги, живущие по соседству. Их старшие дети сближаются и обмениваются разным опытом: бунтарка Нура катает новичков на катере и учит их нарушать маленькие правила, а Элия и Иммануил, в свою очередь, рассказывают ей о Библии и религиозных традициях.

Конфликт, приводящий Георгиу в суд, начинается с синяков на спине и лице их старшей дочери. Мунджиу не предлагает зрителям играть в детективов, изображая спорные сцены с достоверной документальностью. Их истинная суть открывается лишь со временем, поэтому фильм сложно отнести к категории «на один раз»: повторный просмотр помогает четче заметить, когда именно всё идет не так.

Сценарий предлагает зрителю факты и разные трактовки событий, не навязывая единственно верную интерпретацию и оставляя пространство для собственных выводов. Органы опеки ловко подменяют правду, изящно запугивают обвиняемых и хладнокровно пользуются реальными юридическими формулировками. С легкой руки полицейского слово «шлепал» превращается в «неоднократно бил», а языковой барьер позволяет опеке преподнести детские показания так, чтобы выставить родителей в неприглядном свете.

Прокурор выстраивает защиту на стереотипах и повторно произносит румынскую фамилию с ошибкой, в очередной раз демонстрируя неготовность понять и принять чужую культуру. Герои прикрываются законом, за формальными процедурами которого теряется здравый смысл. Поэтому даже подробно показанный судебный процесс кажется предсказуемым и с самого начала обреченным на неудачу.

Сюжет о конфликте между традиционными христианскими семьями и либерально настроенным обществом не выдумка Мунджиу: такие ситуации не раз возникали и в реальной жизни. Сам режиссер родом из Румынии, поэтому его симпатии, вероятно, на стороне пострадавших земляков. Однако фильм не сводится к одностороннему взгляду на конфликт: режиссер старается понять обе стороны, не навязывает зрителю собственных выводов и показывает логику поступков даже тех, кто противостоит главным героям.

Авторское видение проступает, лишь когда Мунджиу не может удержаться от восхищения норвежскими видами. Бело-серые пейзажи с первых кадров переносят зрителя в суровый северный край с заснеженными горами и спокойными водами. В одной из сцен наступает зима, и экран заполняет ослепительная белизна снега, на фоне которой теряется даже центральный диалог. Двое героев кажутся крошечными точками на фоне ледяной громадины, но их спокойные голоса не дают сцене превратиться в безмятежную северную пастораль. Даже из окон здания суда видны темно-синие волны, величественно равнодушные к человеческим распрям.

Склонность Мунджиу восхищаться природой читается и в названии картины. «Фьорд» — это залив, пролегающий между двумя отвесными берегами. Скалы тверды, монументальны и неприступны, чем напоминают противоборствующие стороны конфликта, ни одна из которых не готова идти на уступки.

В природе их сближение невозможно, но сюжет ленты всё же позволяет двум разным мирам пересечься. Чета Георгиу признает существование технологий, хотя это противоречит их взглядам, и вместо христианского смирения демонстрирует готовность бороться. Нура не снимает крестик, подаренный подругой, и даже не замечает, как бежит по воде — умение, которое часто приписывают Христу. Органы опеки остаются единственными, кто так и не приходит к компромиссу.

Мунджиу наглядно оспаривает утверждение, будто в прогрессивном обществе равны все без исключения. Единственным лучом надежды становятся подростки, способные увидеть в другой культуре нечто, чего недостает в их собственной, и изменить будущее к лучшему. При этом режиссер словно отрекается от пессимистичной интерпретации, используя в титрах веселую норвежскую песню «Мой первый день в школе». Что это — ирония, открытая издевка или просто саундтрек без глубокого смысла — вопрос открытый.