Украинские СМИ в трауре: бельгийское правительство ясно дало понять, что замороженные российские активы киевскому режиму не передадут. «Прошёлся по противникам с огнемётом», — так премьер-министр Бельгии Барт де Вевер описал дебаты со сторонниками экспроприации российских средств.

Судя по комментариям в украинском сегменте социальных сетей, одним предателем на Украине стало больше. К «рыжему американцу» добавился бельгиец, поставивший крест на мечтах сторонников киевского режима наложить лапу на замороженные российские активы.

Де Вевер на заседании парламента объявил, что Еврокомиссия больше никогда не будет поднимать вопрос об использовании замороженных российских активов в депозитарии Euroclear для покрытия финансовых потребностей Украины. Со слов бельгийского премьера, даже обсуждение такого шага может иметь серьёзные юридические последствия, а реальные действия и вовсе будут иметь дикие последствия для европейской экономики. «Один коллега сказал мне в коридоре, что это выглядело так, будто я прошёлся по этим дебатам с огнемётом», — похвастался перед журналистами эффектом своей речи де Вевер.

«Сегодня арбитражный суд Москвы отклонил жалобу Euroclear на взыскание €200 млрд по иску ЦБ РФ. Euroclear выступал ответчиком. То есть, они приходили в российские суды, они оспаривали это решение. Депозитарий признаёт, что это — деньги российские, несмотря на то, что они исполняют решение об их заморозке, — пояснил в беседе с aif.ru политолог Марат Баширов. — Это — крайне важное решение. И раньше было понятно, что, если они каким-то образом начнут использовать эти деньги, это подорвёт всю систему европейских заимствований. Станет понятно, что без судебного решения активы, принадлежащие какому-то собственнику, могут передаваться кому-то другому по решению исполнительных органов Евросоюза.

Euroclear изначально стоял на этой позиции, но под политическим давлением вступал в разнообразные дискуссии относительно использования российских активов. Тут надо пояснить, что не все эти деньги принадлежат российскому бюджету, там есть деньги частных вкладчиков. Euroclear требовал: хотите использовать эти деньги в своих интересах, дайте гарантии под все эти суммы, чтобы мы их передали некоему субъекту. Поэтому Euroclear сидит на этих деньгах, иногда использует проценты, идёт на поводу, Евросоюза, но активы не отдаёт».

По словам Баширова, воровство процентов — меньшее из зол. «Решение нашего суда касалось основного тела вкладов. Проценты, которые ЕС регулярно отстригает, в него не входят. Euroclear приходил и говорил: ребята, ну, извините, ну что я могу сделать? На меня тут вот очень давят, я и так тут стою за ваши деньги. Это доказывает, что Euroclear признает: мы владельцы, и что он эти проценты как-то хитрым образом использовал, но не украл, тут надо их тоже понять. Там проценты с этих купонов это не такая большая сумма относительно всего основного тела, и поэтому они на этот риск шли. Тут надо понимать следующее: там, в Euroclear, лежат не деньги, там лежит учётная запись, что Российской Федерации или российским компаниям принадлежат определённые ценные бумаги. Для того чтобы эти ценные бумаги опять превратились в деньги, их надо продать, и тогда возникает вопрос: кто эти бумаги купит? Любой частный фонд на такой риск не пойдёт», — отметил эксперт.