Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASA#Духовное_наследие
Долгое время работы Лосского оставались почти единственным изложением православного богословия для западного христианства. В своих работах, по словам протопресвитера Иоанна Мейендорфа, Владимир Лосский "сумел показать Западу, что Православие не историческая форма восточного христианства, а непреходящая евангельская истина".
Несмотря на то, что исходно произведения Лосского были адресованы западному читателю, сегодня (первый перевод «Очерка мистического богословия Восточной Церкви» – 1972 г.; широкое распространение интереса – в 1990–х гг.) они становятся значимым явлением восточнославянской богословской культуры.
Богословская концепция
Согласно концепции Лосского, специфика восточно–христианского мистического богословия может быть выражена понятием «обожение». В отличие от классической восточной мистики, растворяющей самотождественность личности в Абсолюте (мокша в буддизме и индуизме, феномен «таухид» в суфизме и т.п.), и от классической западной мистики, сохраняющей дистанцию между человеком и Богом в акте откровения (принципиальная несочетаемость нетварного с тварным в католичестве), православная мистика есть «мистика обожения». Человек, по Лосскому, соединяясь с Богом, не растворяется в Абсолюте, но сохраняет свою личность в преображенном виде, становится «богом по благодати». Владимир Лосский полностью принимает учение Григория Паламы о нетварных Божественных энергиях, согласно которому Бог одинаково присутствует в Своей Сущности и вне Её, то есть в Своих энергиях. «Сущность и энергия – не две "части" Бога… а два различных модуса бытия Божия, в Своей природе и во вне Своей природы; это тот же Бог, пребывающий абсолютно недоступным по Своей сущности и всецело Себя сообщающий в Своей благодати». Именно в нетварных энергиях Бог познаваем (в отличии от Сущности, по которой Бог абсолютно непознаваем для человека) и именно соединение с ними и есть обожение.
Однако Бог не сводится к Своим Сущности и энергиям – Он свободен по отношению к ним, и потому Личен. По оценке Лосского, православное богословие обосновано специфичной по отношению к католической теологии трактовкой Троицы: если для Запада характерна тенденция «рассмотрения Сущности раньше Лиц», с чем связаны «мистика безличного божества» (например, у Экхарта) и «безличная объектная теология» (в схоластике), то в православном богословии, по Лосскому, Троица предстает как «изначальный факт абсолютной реальности», в рамках которой Ипостаси, не имея «своего» в общей Божественной Сущности, тем не менее, являются абсолютно уникальными: «Каждая Личность здесь существует не путем исключения Других, не путем противопоставления Себя тому, что не есть "Я", а путем отказа обладать природой для Себя». И лишь путем такого отказа от обладания общей Сущностью лишь для Себя и может существовать любая личность, будь то Божественная или человеческая.
Именно эта предпосылка и является определяющей для персонализма Лосского, согласно которому «сформулировать понятие личности человека мы не можем и должны удовлетвориться следующим: личность есть несводимость человека к природе. Именно несводимость, а не "нечто несводимое" или "нечто такое, что заставляет человека быть к своей природе несводимым", потому что не может быть здесь речи о чём-то отличном, об "иной природе", но только о ком-то, кто отличен от собственной своей природы, о ком-то, кто, содержа в себе свою природу, природу превосходит, кто этим превосходством дает существование ей как природе человеческой и тем не менее не существует сам по себе, вне своей природы, которую он "воипостасирует" и над которой непрестанно восходит, ее "восхищает"».
Творение мира, по Лосскому, есть свободное, не вызванное никакой необходимостью действие воли Бога: «Ничто, из которого мир», есть указание на небожественность мира, его принципиальную новизну по отношению к Богу. Бог творит личные существа, наделенные свободой воли. В этом есть риск, ибо свобода включает в себя возможность отказа от Творца. «Но тот, кто не идет на риск, не любит; Бог богословских учебников любит лишь Самого Себя, а в Своем творении любит лишь собственное Свое совершенство. Он не любит никого, потому что личная любовь есть любовь к иному, чем ты сам». В этом контексте Бог сознательно ставит себя в положение бессилия перед созданной им свободой: он подобен «нищему, просящему подаяния любви у дверей души и никогда не дерзающего их взломать».
Применительно к онтологии, по Лосскому, понятия типа «чистая природа» есть «метафизические фикции», ибо фиксируют незавершенное (необоженное) состояние бытия. По Лосскому, каждая вещь обладает «логосом» (идеей) как «модусом причастия Божественным энергиям». Божественное целеполагание мира предполагает глобальный космический процесс его обожения: «мир должен стать вместилищем нетварной благодати».
В общем контексте концепции Лосского зло мыслится принципиально не онтологически – как личностная позиция «бунта против Бога» и стремления к иллюзорным целям, а грехопадение – как катастрофическая мутация человека и космоса. Смертность, по Лосскому, «отрезвляет человека»: смерть есть «помеха беспечному пребыванию в противоприродном положении». Нереализованность миссии Адама в обожении мира задает миссию Христа, который «принимает на себя миссию Адама».
Согласно Лосскому, в особой трактовке христологии также может быть усмотрена специфика православной традиции: если религии Востока ориентированы на презумпцию иллюзорности мирового бытия, а гуманистическая культура Запада рефлексивно замыкает «человеческое» на самом себе, то православная христология сохраняет ценность «человеческого», обогащая его «нетварным». Образ Божий в человеке есть «личность как свобода». Человек открыт Божественному, Бог – встречно – открыт «человеческому», что позволяет Лосскому определить свою антропологию как «открытую».
Путь обожения для личности лежит, по Лосскому, через аскетику как «борьбу за любовь» в качестве финальной цели человечества – восстановления и превосхождения исходного «райского единства». В этой связи человеческая любовь определяется Лосским как «страстное стремление любящих к Абсолютному», которое в «самой фатальности своего поражения таит щемящую тоску по раю». Любовь задает отношение между Я и Другими, семантически сходное отношению Ликов Троицы («личность совершается в отдаче себя»), – однако, восстановление человеческой природы через отказ от себя в отношениях любви предполагает дальнейшее вертикальное восхождение, обеспечивающее достижение человеком полноты совершенства личности во взаимопроникновении человеческой и Божественной природы. По Лосскому, «Церковь есть Среда, в которой осуществляется соединение человека с Богом» как свободное сотрудничество (синергия) Божественного воления и воли человека – «благодати Духа и человеческой свободы». В конечном же счете обожение делает человека подобным Христу, то есть «"двуприродным", соединяя в себе природу тварную с полнотой благодати нетварной, с Божеством»
#23октября
#8июня