РИА Новости Крым

news.crimea@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Ирина Мезенцева

https://cdnn1.crimea.imgria.ru/img/07e7/02/0f/1127000693_0:3:354:357_100x100_80_0_0_3ed5148baf02d41020095f9d4ad7764c.jpg

Ирина Мезенцева

https://cdnn1.crimea.imgria.ru/img/07e7/02/0f/1127000693_0:3:354:357_100x100_80_0_0_3ed5148baf02d41020095f9d4ad7764c.jpg

РИА Новости Крым

news.crimea@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

1920

1080

true

1920

1440

true

1920

1920

true

РИА Новости Крым

news.crimea@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Ирина Мезенцева

https://cdnn1.crimea.imgria.ru/img/07e7/02/0f/1127000693_0:3:354:357_100x100_80_0_0_3ed5148baf02d41020095f9d4ad7764c.jpg

Юрий идет впереди. Ступает осторожно, ровно, спину держит прямо. Время от времени он оглядывается – проверяет, не потерялась ли, не сбилась с пути? Проходим заводские площадки, ящики, балки, разные металлические конструкции, и ныряем в его кабинет. На замечание, что этот кабинет, пусть просторный, но все же темный, похож на берлогу, он, кажется, обижается и бросает резонное замечание: "Какая же это берлога? У меня здесь даже кран с водой есть. А у вас в кабинете есть такое?". Уголки его глаз едва улыбаются.

Юрий Тюкин — потомственный корабел. До того, как подписать контракт и уйти на СВО, был мастером ОТК (отдел технического контроля – ред.) на судостроительном заводе имени Б. Е. Бутомы в Керчи, но, говорит, после ранения – "не потянул компьютеры". Ведь суть работы мастера ОТК заключается в контроле за качеством продукции на всех этапах ее создания. Его зачислили судовым проверщиком.

"Теперь проверяю правильность сведения конструкций. Грубо говоря, берут два листа металла, сводят их, и проверяют расстояние между контрольными точками и контрольными линиями. Дальше металл из плоского становится объемной конструкцией, которая превращается в секцию, секции — в блоки, блоки соединяются, и появляется корабль", - поясняет он, опускаясь на стул у окна.

И если о своей работе он рассказывает подробно и увлеченно, так, что кажется – лучше этой профессии нет ничего на свете, то о себе говорит сдержанно: "Родился в Керчи и практически всю жизнь провел здесь. На заводе, считай, с самого детства работаю, ведь родители тоже были заводчанами. И сын мой сейчас здесь трудится".

- Юрий, как вы попали на СВО?

— Еще в 2022 году хотел заключить контракт. Но меня не взяли: в российской армии сейчас бригадная система, прапорщики там не предусмотрены, а я прапорщик. Тогда решил пойти добровольцем. Но в военкомате не оказалось начальника, который занимается этими вопросами - он уехал в длительную командировку. Несолоно хлебавши я вернулся на завод и продолжил работать. Примерно через полгода мне перезвонили из военкомата. Это уже было в 2023-м.

В 90-х Тюкин служил в спецназе, в разведке, в отряде специальных операций. Его решение отправиться в зону проведения СВО было подкреплено не только имеющимся боевым опытом и спецподготовкой, но и усиленными занятиями в секции бокса.

"Еще в прошлом тысячелетии были сделаны выводы, что бокс - лучший. Я пошел во Дворец спорта, подготовился, в отпуске усердно тренировался. Я хоть и в звании прапорщика, но на СВО из-за возраста попал в пехоту", - делится он.

Сначала прибыли в резервные подразделения. Оттуда направили в зону проведения спецоперации, на запорожское направление.

"Меня тянуло на фронт. Я знал, что там мое место. Еще было стыдно за то, что кто-то воюет, погибает, а я тут сижу. Зачем тогда в армию хотел? Даже перед сыном было стыдно: какие буду советы давать, если сам вот, когда беда случилась, отсиживаюсь? Поэтому и пошел. Физически не мог оставаться в тылу", - говорит он.

— Как получили первое ранение?

— Дали небольшое задание. За "лентой" я был и снайпером, и недолго фельдшером, и стрелком-наводчиком БМП-3. Мы оказались вместе: я, мой командир, и еще несколько десантников — в одном районе, где нас срисовала "птичка". По нам открыли огонь прямой наводкой. Когда мы стали маневрировать, я обернулся и увидел: командира отбросило взрывной волной. Я развернулся – и к нему...

Боец вытащил своего командира, подхватил — и они зигзагами стали уходить от укрытия к укрытию. Противник не переставал "бомбить" прицельно.

"Мы обошли свои окопы. Дальше — поле, засыпанное противопехотными минами. Но прошли. Спрятались в лесополосе. Ну и нас накрыли, - продолжает Юрий. – Меня ранило осколком".

Сознания он не потерял. Помнит, как теперь уже командир бинтовал его и помогал идти. И как они вместе кричали, что есть силы, подходя к своим позициям, позывные. Их услышали, узнали. И в тот же день раненых доставили в полевой госпиталь.

"Тогда пострадала рука. Окончательно ее восстановили позже в Москве, когда было второе ранение", - уточняет собеседник.

Юрий вспоминает: когда после первого ранения позвонил жене, она рассказала, что в тот же день сильно ударила ногу и ходит на костылях. Восстанавливался он в течение месяца. И потом еще столько же гулял в отпуске по ранению.

Восстановившись, боец вернулся в Запорожскую область, только уже на новое место службы, в другую часть.

Юрий расстегивают молнию, вшитую в нижнюю часть штанины и показывает протез голени. "Вот, это уже второе ранение, тяжелое, с ампутацией", - говорит он. И с гордостью добавляет, что это жена из обычных штанов сделала адаптивные, чтобы было удобнее обходиться с протезом.

Юрий проходил лечение в нескольких госпиталях – и в Севастополе, и в Москве. Перенес шесть операций, в том числе, и пластическую, на лице.

"Ногу ампутировали еще в полевом госпитале. Дальше — на реампутацию отправили, уже в госпиталь имени Вишневского. После - в институт Склифосовского — потому что голову осколками посекло", - вспоминает он.

Второе ранение случилось в день рождения жены. Юрий рассказывает, что на задание вышли до полуночи. Он был старшим. Приказ выполнили спокойно, и уже возвращались на базу, когда услыхали "птичку". Нырнул под дерево, чтобы слиться с местностью, а под деревом оказалась припрятана противопехотная мина. На нее он и наступил.

"Я даже сразу и не понял, что случилось. Многие говорят, мол, приходишь в себя, открываешь глаза. Но взрыв — это одна стотысячная секунды, а скорость реакции у нас одна десятая секунды. То, что происходит, мы вообще не воспринимаем. Когда подорвался, то даже не испугался. Стоял на ногах, смотрю — что-то течет по лицу. Думал, будто удар по челюсти, голова откинулась. Я с юмором крикнул: "Пацаны, я "трехсотый" — шагнул к ним и тут же упал. Даже не понял, что с ногой", - вспоминает ветеран.

Юрий вздыхает, вспоминая пережитое, его лицо мрачнеет. Он показывает фотографии в своем телефоне. Вот он на фронте – в обмундировании, с оружием. Вот уже в госпитале – в бинтах и спицах. Другой человек, хоть и все тот же. Вот медаль Суворова, которой он награжден.

"Вообще, мне сильно повезло, что выжил. Нас было пятеро, рядом оказались носилки. Ребята связались с командиром роты, он выслал навстречу БМП. Меня погрузили на носилки и потащили навстречу машине. Встретили быстро, загрузили на броню. В Севастополь меня тоже быстро доставили", - говорит он.

Когда жена увидела его в госпитале, то заплакала, что "редкий случай", а он сразу показал ей покалеченную ногу, "чтобы не было домыслов", признается собеседник.

"Еще хочу сказать: потерять ногу легче, чем потерять руку. При первом ранении мне перебило левую руку, и она два месяца была парализована. Когда она восстанавливалась, я смотрел на других и думал: "А что, лучше потерять – руку или ногу?" Бог услышал этот вопрос и решил, что мне лучше потерять ногу. Рука потом полностью восстановилась", - добавляет он.

— Сколько времени прошло от первого ранения до второго?

— Где-то дней девять. Так что чистыми на фронте провел: до первого ранения где-то две с половиной недели. И когда приехал из отпуска по ранения — еще девять дней. Там все очень быстро происходит, время будто сжимается.

— Какой у вас позывной?

— Джабаль. По-арабски — скала. Взял его, потому что подумал: если струшу, испугаюсь, буду сгибаться. А так – "Скала", чтобы держать себя, не сгибаться.

- Как коллеги отнеслись к вашему решению уйти на фронт?

- Я только домашних поставил в известность. Друзья и коллеги были удивлены, я сказал по секрету только своему бывшему начальнику. Не хотел никого ставить в неудобное положение. Когда вернулся, и узнали, что я без ноги, то это стало для них шоком, наверное. Я ведь всегда тренировался, тренировал других, а теперь без ноги... Хотя и сейчас тренировки со штангой не забрасываю.

Интервью заканчивается. Мы выходим кабинета. Юрий ступает осторожно, ровно, без тросточки, спину держит прямо. Боец с позывным "Джабаль".

Самые важные новости ищите в наших соцсетях: Telegram, Дзен, ВКонтакте и MAКС. Также следите за нами в Одноклассниках и Rutube.

Читайте также на РИА Новости Крым: