17 октября не стало Рю Мураками — отъявленного представителя контркультуры и исследователя самых мрачных закоулков человеческих душ. Его дебютный роман «Все оттенки голубого», вышедший в 1976 году, принес автору литературную премию Акутагавы и известность на родине. В СССР Мураками обрел славу подпольного автора, но в нулевые за его книгами начали охотиться и серьезные издательства. Так о талантливом японце узнал Илья Светлов, представивший на русском романы Мураками «Танатос», «Паразиты», «Фатерлянд», «Меланхолия», «Война начинается за морем» и ряд других. В беседе с «Известиями» переводчик издательства «Эксмо» рассказал, как пришел к творчеству Мураками, почему враждовал за него с семьей и за что россияне так полюбили эти некомфортные мрачные истории.

— С чего началось ваше знакомство с Рю Мураками?

— Дело было в 2004 году. Наткнулся на объявление от издательства «Амфора». Резюме переводчика у меня было небогатое — книга Пола Уильямса «Биография Боба Дилана» да «Саламбо» Гюстава Флобера. Меня пригласили на собеседование и вручили книжку Рю Мураками «Линии», чтобы проверить способность связать два-три слова. Я по-чеховски уехал в Ялту, где и сделал пробный перевод — страниц около двадцати с хвостиком. Вернул книгу и рукопись перевода. А через полгода мне предложили первый заказ. Того же Мураками, но другой роман — «Меланхолия» из трилогии «Монологи о наслаждении, смерти и любви». Я был счастлив. Много лет я пытался писать рассказы, и очень хотелось войти в литературу хоть с парадного входа, хоть со служебного. Родные и близкие моей радости не разделили — всё же я юрист, а не писатель или журналист. «Ничего у тебя не выйдет!» — прозвучал приговор. Но книгу издали, гонорар выплатили и предложили новый роман. И понеслось.

— Японский язык отличается от русского, что усложняет перевод. С какими трудностями вы сталкивались за годы работы?

— Я переводил творения мастера с французского и английского, поскольку по-японски знаю только «аригато» («благодарю») и «оябун» («начальник, шеф»). Но с трудностями еще как сталкивался! Но не с трудностями языка, а с неприятием моей работы семьей. И книжку из окна моя девушка выбрасывала, и жесткий диск компьютера форматировала. Я был похож на белку: все десять дискет (а потом и несколько флешек) с резервными копиями прятал между книг, под диваном, в потайных щелях письменного стола, словно орехи на зиму.

— Какой из романов Мураками вы назвали бы самым сильным?

— «Фатерлянд». Эпичнейшее полотно. Апокалиптические мотивы чем-то перекликаются с темой «Война начинается за морем», но «Фатерлянд» всё-таки оставляет хлипкую надежду. Кроме того, стоит отметить «Линии», где автор применил довольно интересный прием: конец каждой главы-рассказа является прологом к следующему, ничем не связанному с предыдущим. А в конце нить описываемых событий как бы «закольцовывается». Еще можно назвать «Отель Раффлз». Неожиданно без убийств на ровном месте, маниакальных «закидонов» главных героев и прочего интеллектуального морока, навести каковой Мураками был большой мастер. Спокойная, даже лирическая история.

— Чем Мураками отличался от других авторов?

— Натурализмом и абсурдом. Мураками — этакий Сальвадор Дали в литературе. Тот, кстати, тоже неплохо писал помимо картин и прозу. Думается, что Рю Мураками почитывал его произведения, откуда и почерпнул материал для своих творений. У него есть то, что отличает настоящего писателя от ремесленника — он неповторим. Можно, например, научиться писать в стиле Чехова или Шукшина, но кому нужны вторые Антон Павлович или Василий Макарович? То же и с Мураками.

— В России японские авторы по-прежнему остаются неоспоримыми лидерами в сегменте азиатской литературы. Какое место среди них занимает Рю Мураками?

— Рю Мураками занимает место достойного среди достойных. А это компания из Нацумэ Сосэки, Рюноске Акутагава, Ясунари Кавабата, Кендзабуро Оэ, Юкио Мисима. И, напомню, он получил литературную премию имени Рюноске Акутагава.

— Что помогло Рю Мураками добиться такой популярности среди российских читателей?

— Живем-то как на вулкане. То там бабахнет, то ту демарш союзников — одним словом, «движуха». Вот и героям Мураками тоже скучно, всё не то и не так — а потом бах! — и уже не знаешь, как оно всё повернется. Вот взять роман «Хиты эпохи Сёва». Жили себе юноши, собирались по вечерам откушать, чем бог послал, а потом ни с того ни с сего давай убивать женщин из общества «Мидори». А те в ответку давай крошить их самих. В итоге спалили целый город. Как говорится, держите меня семеро, рубите мебель на гробы!

— Произведения Мураками трудно назвать легкими, ведь он часто обращался к теме наркотиков, войн и конфликтов между людьми. Как сохранять душевное равновесие с таким мрачным рабочим материалом?

— Врач тоже общается с мрачным материалом, но делает свое дело. Понятно, что влечет его не тяга к испражнениям или злокачественным опухолям. Его влечет задача победить болезнь, наука. Так и переводчика интересует прежде всего литература и возможность передать чужую речь словами, понятными для его соотечественников, подобранными грамотно и, главное, красиво. Главное — добиться нужного результата, а все эти катетеры, вскрытые черева, кровь, физиологические выделения — только детали. Продираясь сквозь сюжетные завихрения и причудливую логику героев, думаешь лишь о последней фразе, которая должна увенчать переведенное произведение. Следуя за героем того или иного повествования, ты как бы сливаешься с ним. Пусть даже это и гадкий герой. И когда ставишь финальную точку после последней фразы завершающей главы, то чувствуешь, как перехватывает горло и по щекам катятся невольные слезы, знаменуя конец очередного цикла бытия.