«На стороне Карелии» – значилось на нарукавных повязках тех финских солдат, которые прошагали недавно в Беломорскую Карелию. «На стороне Карелии» – значилось также и на повязке того отрядного командира, стать вестовым которого мне было назначено судьбой, – дабы доставлять донесения от него и донесения ему.

Намерен представить здесь некоторые беглые наблюдения и впечатления об обширных глухих лесах Карелии и о настроениях их чистосердечных обитателей в эти исторические часы и дни, в которые решаются на неопределённое будущее судьбы народов и племён.

Всё здесь изложенное – мои мимолётные наблюдения, ибо, передвигаясь день и ночь согласно приказам, не успеваешь толком многого ни услышать, ни увидеть. Будучи уже ранее в некоторой степени знаком как с настроениями среди обретающихся на нашей, финской стороне карельских мужчин и женщин относительно нынешнего положения дел, так и с судьбами тех затравленных людей по ту сторону границы, где многовековые гнёт и притеснения настолько принизили дух и помыслы народа – сделав людей опасающимися сказать открыто хотя бы слово о своей тяжкой доле, не говоря уже о какой бы то ни было деятельности. – Любопытно было наблюдать теперь, как некоторые и даже многие из них, кажется, начали осознавать, что время свободы близится и призывает мужчин к открытому выступлению. Похоже, для карельского народа всё это оказывается сейчас полной неожиданностью. Да, заметно, что сомневающихся до сих пор ещё предостаточно, но всё это вполне объяснимо, ибо совершенно ошеломляюще звучат для них ныне речи иные, нежели те, что они слышали до сих пор. Кажется, не все из них находят в себе силы поверить, что "заря нового утра" забрезжит и воссияет также и для карельского народа, – воссияет теперь на западном небосклоне.

Сейчас они увидели тянущиеся потоком через их деревни вооружённые, говорящие на их языке отряды мужчин. Ошеломление, – страх и трепет пробудили в некоторых деревнях опережавшие их ложные слухи, – до такой степени ужаснувшие, что скудные продовольственные припасы свои успели схоронить они в лесах и сугробах. Тем большим потрясением было для них, когда увидели они, что солдаты переступают порог даже самых приземистых их жилищ с пожеланиями здравия и мира, рассказывая о своих целях как с глазу на глаз, так и созванным деревенским жителям: что мы несём вам мир и отправились патрулировать ваши глухие леса с намерением защитить ваше имущество, дабы найти тех, кто представляет для вас угрозу, кто доселе угнетал вас и подтачивал ваш дух, – оттого мы и экипированы в боевое облачение.

Не бойтесь нас, мы – братья и соплеменники, – мы желаем помочь вам, угнетённым, – провести вас до самого конца пути, ведущего к свободе. – Вместе, рука об руку, преодолеть его. Народ Финляндии добыл и утвердил свою свободу, и не желает, дабы братский народ и впредь оставался по-прежнему в угнетении и рабстве, но хочет, дабы та часть и ветвь финского народа, которая создала и передала нам «Калевалу» и «Кантелетар», не оставалась более во мраке угнетения, но каковой надлежит встать с нами рядом, – встать с нами рядом, говорю я, – своими силами эта ветвь наша никогда не сможет воспрянуть, но надлежит вызволить её из той бездонной трясины гнёта, в каковую заволакивали её увязнуть и сгинуть на вечные времена.

О, народ Финляндии, – помоги братьям своим, – братьям, которые взывают о помощи, просят о ней, утратив даже последнюю надежду. Пускай уразумеют каждый мужчина и каждая женщина Финляндии эту огромную и всеобъемлющую национальную миссию и бремя, ибо все ветви наши надлежит воссоединить в один могучий народ, – надлежит собрать воедино все осколки, как надлежало бы воссоздать Сампо древних сказаний, – и тогда лишь родится Великая Финляндия, где каждая ветвь будет иметь возможность развиваться и совершенствовать как себя, так и других своих соплеменников. Прочь ныне разногласия, ибо потребна ныне рука помощи от всего финского народа нашего. Не должно возникать ни раздоров, ни разномыслия в этом судьбоносном для отчизны вопросе. Не должно возлагать ни эту деятельность в целом, ни масштабные начинания и задачи на плечи отдельных лиц либо немногочисленных организаций, напротив, каждому надлежит принять близко к сердцу дело вспомоществования и спасения Беломорской Карелии. Каждый, если захочет, может совершить что-либо для великого дела. Сила – в единомыслии.

Мы сумели добыть себе свободу и можем её сохранить. Конечно же, наш более чем трёхмиллионный народ должен быть способен помочь столь малочисленной ветви нашего племени, в то время, как она взывает о помощи и готова пожертвовать всем, что она имеет, дабы усилия наши по её спасению увенчались наивозможно благими и значимыми результатами. В этом состоит для нас, финнов, священный долг, и мы не вправе им пренебречь.

Начата работа, каковую нельзя бросить на середине! Она ныне весьма успешно продвигается. Части наши, поистине триумфальным маршем, прошагали уже настолько далеко в глубину карельских земель, что, должно быть, находятся в данный момент на берегах Белого моря – в столице Беломорья – Кеми. Победной поступью прошли они весь этот путь. В качестве оружия им до сего времени потребно было использовать лишь силы духовные – идейное оружие. – Благосклонностью и истинным пониманием отозвались им в ответ жители Карелии. На одном с нами языке говорят карельские края, эта бескрайняя лесная глушь со всеми её богатствами, – на одном с нами языке говорят берега беломорских стремнин, – ревущие пороги, – острова и протоки затерянных в девственных лесах озёр. На безмолвном языке говорят эти необжитые дебри и нескончаемые переходы, – но при этом на сколь же ясном и понятном языке говорят они. О, величавая природа Карелии, насколько легко впитывает душа финна твои невысказанные словами думы. Человек, – финн, воспринимающий язык природы, лесов и дебрей, прозреваешь ты, охватывая взором карельские нетронутые сосняки и величественные еловые чащи, что эти берега и земли являют собой достояние того народа финского племени, который обрёл для своего проживания «страну тысячи озёр».

«Онежское озеро, Ботнический залив, берега Ауры, устье Белого моря –
Вот в чём финская мощь, которой не обрести никому иному!»¹

Чуждый элемент хозяйничал там, – воистину чужак властвовал над нашим карельским племенем, угнетал его, карал его, настолько подавлял и умерщвлял его устремления и душу, что, выслушивая всё это из уст исстрадавшегося народа, – воистину вскипает в груди неистовый порыв священной мести. Разве в том состоит грандиозное предначертание и предопределение Провидения, что так было и будет так и впредь? Нет, – тысячекратно нет! Это наше братское племя должно быть вызволено! Этот народ, эти люди должны быть возвышены до граждан, – до свободных граждан – на свободной земле! Там есть народ, там есть люди, являющие собой первозданной чистоты неиспорченный «простой народ» – люди, чьё сердце на своём месте, – люди, обладающие напором, трудолюбием и задором – (например, карельские женщины) – люди, вовлечённые в эпическую битву за само право своего существования и всё же до сих пор не павшие, и готовые умирать стоя.

Земля Беломорской Карелии, ты – земля возможностей, настанет ещё время, когда твою гудящую от ветра лесную глушь прорежут вместо охотничьих троп пути железные, по глади твоих озёр пойдут величественные корабли, – пороги твои наконец-то отдадут свою исполинскую мощь крупному промышленному производству. – Твои оцениваемые миллиардами леса послужат на пользу народу и этой земле, – как и твои неисчислимые охотничьи богатства. Обильные хлеба взойдут на твоих поросших ольхой сопках, – на твоих прекрасных берегах зазеленеют свежие нивы.

Поднимайся, народ Карелии, проявляй свою волю, требуй от братьев своих, ибо на то ты имеешь право!

Народ Финляндии, услышь тех, кто просит о помощи! Предложи им то, чем обладаешь уже сам, – знания, просвещение, свободу, братство и право, ибо всем этим обделено было в своей суровой судьбе наше карельское племя. Ветви народа финского, отдайте одному из наших угнетённых племён как можно больше, – ведь многое нам отдают и братья-соплеменники из Беломорской Карелии.

Пусть же девизом по всей земле нашей пребудет ныне: «На стороне Карелии»!

O.E.J.

Газета ”Kainuun Sanomat” № 24, 13 апреля 1918 года

1. Из патриотического стихотворения «Сила Финляндии», написанного Августом Альквистом в 1860 году.