Суть новой модели перестрахования

Как отмечает генеральный директор компании «ВИВЭД» (WEVED) Мария Попова, нового закона, который разом изменил бы все полисы страхования грузов и ответственности перевозчиков, не появилось. Изменилась именно система перестрахования рисков терроризма и диверсии, включая ущерб от БПЛА.

«РНПК вышла из антитеррористического страхового пула, сохранив прямую работу со страховщиками. Действующие полисы не меняются: риск включается в договор отдельно», – поясняет эксперт.

Причиной изменений стал рост убытков. По словам М. Поповой, ответственность РНПК по таким рискам превысила 8 трлн рублей, а выплаты и резервы к середине 2026 года достигли 100 млрд рублей. После сокращения возможностей международного перестрахования значительная часть ответственности сосредоточилась внутри России, поэтому рынок начал жестче ограничивать ее накопление.

Генеральный директор F2B Logistics Дмитрий Сердюков также указывает на масштаб проблемы: «За 2025 год компания выплатила около 71 млрд рублей. А с начала 2026 года объем сформированных резервов и выплат по известным случаям, связанным с терроризмом и БПЛА, уже превысил 100 млрд рублей. В сентябре Банк России также принял решение увеличить капитал РНПК на 165 млрд рублей».

Для логистики особенно важен риск концентрации товаров на одном объекте. На крупном складе одновременно могут находиться грузы десятков компаний, поэтому серьезный инцидент способен привести к выплатам сразу по большому числу полисов.

«Именно поэтому страховщики сейчас смотрят не только на вероятность таких событий. Им важно и то, сколько товара находится на складе, как долго он там хранится и насколько защищен объект. Особое внимание – к случаям, когда в одном месте одновременно находится большое количество застрахованных грузов», – отмечает Д. Сердюков.

Новые параметры и покрытие: что подорожало и что исключили

По словам основателя и руководителя группы компаний «Вороной» (Voronoi) Александра Леонова, выплаты по рискам «терроризм» и «диверсия» в некоторых компаниях выросли более чем в 10 раз, а уровень убыточности в этом сегменте превысил 100%: страховщики выплачивают больше, чем получают страховых премий.

Для складских и логистических объектов с 1 октября 2026 года условия стали жестче. По данным эксперта, тарифы для объектов повышенного риска выросли в 5–10 раз, франшизы – в среднем на 30%, а для наиболее рисковых объектов могут достигать 50 млн рублей.

Кроме того, ущерб от БПЛА больше не входит автоматически в базовый полис страхования имущества склада – этот риск необходимо включать и оплачивать отдельно. Потери от перерыва в коммерческой деятельности, включая простой склада и упущенную прибыль, также требуют отдельного страхования.

На этом фоне логистическим компаниям и грузовладельцам приходится внимательнее оценивать содержание полисов. М. Попова подчеркивает, что единого стандарта нет: полисы груза, склада, транспорта и ответственности перевозчика покрывают разные риски.

Даже формулировка «от всех рисков» не гарантирует защиты от войны, терроризма, БПЛА, задержки поставки или упущенной выгоды – эти риски должны быть прямо прописаны в договоре. Отдельно может не покрываться и перерыв в деятельности.

Эксперт рекомендует проверять маршрут, условия перегрузки и хранения, лимит на одно событие и совокупный лимит, размер франшизы и допустимую концентрацию товаров. Для группы компаний может действовать единый лимит, поэтому важна не только общая страховая сумма, но и объем покрытия конкретного склада, терминала или партии.

Д. Сердюков обращает внимание еще на один нюанс: наличие слова «БПЛА» в полисе само по себе не означает, что страховщик компенсирует все последствия происшествия.

«Здесь важно разделять прямой ущерб имуществу и косвенные потери. Например, уничтоженный груз может быть застрахован, а убытки из-за задержки поставки, простоя производства, срыва контракта или потери клиента могут остаться на стороне бизнеса», – говорит он.

В новой перестраховочной модели РНПК основной акцент сделан на прямом имущественном ущербе, тогда как перерыв в производстве в такие пакеты не входит. Для логистики это принципиально: полис может компенсировать стоимость партии, но совокупный экономический ущерб окажется существенно выше.

А. Леонов также отмечает, что задержка поставки, арест груза госорганами, ошибки в маркировке или сертификации, как правило, автоматически страховыми случаями не признаются.

Военные и террористические риски: в чем разница и как это влияет на полисы

Генеральный директор компании «ЛогЛаб» Сергей Верещагин обращает внимание на появление новых исключений.

«По ряду территорий и маршрутов исключены военные и забастовочные риски. Риски ТиД согласовываются индивидуально», – говорит он.

По его словам, страховые компании также ввели оговорки, связанные с БПЛА, воздействием боеприпасов, снарядов и другими подобными рисками, исключив их из стандартного покрытия.

Разграничение военных и террористических рисков происходит исходя из статей Уголовного кодекса, по которым правомочными органами заведено уголовное дело.

М. Попова дополняет, что согласно статье 964 ГК РФ страховщик, если договором не предусмотрено иное, освобождается от ответственности за убытки, вызванные военными действиями. Терроризм и диверсия также требуют отдельного включения в покрытие, а ущерб от БПЛА может квалифицироваться по-разному в зависимости от условий полиса и официальных документов.

Тарифы

Эксперты сходятся в том, что единого тарифа для всего рынка нет.

М. Попова отмечает, что называемые РНПК ставки на уровне 1% страховой суммы, а для ряда непромышленных объектов – 0,25%, являются параметрами перестрахования, а не универсальным тарифом для грузовладельцев. Одновременно рынок сталкивается со снижением лимитов и сужением покрытия.

По словам Д. Сердюкова, стоимость страхования зависит от маршрута, вида и стоимости груза, срока хранения, концентрации товара, истории убытков и набора дополнительных рисков.

При этом на отдельных сегментах уже заметен кратный рост. Так, тариф страхования товаров на Ozon в июле увеличился с 0,0035 до 0,0115% в день – примерно в 3,3 раза. У Wildberries после расширения покрытия тариф по страхованию заказов составил от 1,96 до 5,6% стоимости товара в зависимости от категории.

«Это, конечно, не значит, что вся логистика подорожала на сопоставимую величину. Но направление рынка хорошо видно: риски терроризма, диверсии и БПЛА становятся отдельным и более дорогим элементом страховой защиты», – отмечает Д. Сердюков.

С. Верещагин подтверждает, что в среднем по рынку тарифы заметно выросли, однако ставки определяются индивидуально с учетом множества факторов. Практика применения новых условий пока только формируется, поэтому каждый запрос к страховщику фактически котируется отдельно.

Маршруты и операционные решения

Влияние страховых изменений на маршруты эксперты пока оценивают сдержанно, однако признают, что стоимость страхования становится все более значимой частью расчета логистики.

Д. Сердюков не ожидает массового отказа от отдельных направлений, но считает, что компании будут активнее диверсифицировать маршруты, склады и точки хранения.

«Особенно это заметно в морской логистике. РНПК предоставляет перестраховочную защиту военных рисков в Азово-Черноморском бассейне для определенных категорий грузов. Условия по таким рискам пересматриваются регулярно, в том числе на ближайшие 14 дней. Это показывает, насколько быстро страховой фактор может влиять на операционные решения», – говорит он.

При этом С. Верещагин отмечает: «Многие добросовестные перевозчики уже отказываются возить грузы по новым и приграничным с Украиной территориям, по трассе "Новороссия" в Крым, так как страховое покрытие там ограничено».

Практические рекомендации бизнесу

М. Попова рекомендует проверить полисы груза, склада, транспорта и ответственности перевозчика, определить носителя риска на каждом этапе перевозки и письменно подтвердить наличие покрытия терроризма и БПЛА.

Также необходимо сопоставить стоимость товаров с лимитом на конкретную локацию и заранее согласовать перечень документов, которые потребуются при наступлении убытка.

Эксперт напоминает, что ответственность перевозчика не заменяет страхование груза. Главное изменение заключается в более жестком управлении страховой емкостью: условия договора и подтвержденный лимит становятся не менее важны, чем стоимость полиса.

Д. Сердюков советует оценивать страховое покрытие по всей логистической цепочке – перевозке, перегрузке, хранению, сортировке, передаче получателю и обратной логистике. Отдельное внимание следует уделить концентрации стоимости на одной площадке и письменному согласованию специальных рисков.

При этом считать необходимо не только стоимость полиса, но и максимальный убыток, который останется на стороне бизнеса после страховой выплаты.

«Компания выбирает недорогой полис с максимальной выплатой 50 млн рублей. Но если на складе или в перевозке находится товара на 500 млн рублей, при серьезном происшествии 450 млн рублей останутся незастрахованными», – приводит пример эксперт.

Он также рекомендует пересматривать саму логистическую модель. Если компания постоянно концентрирует значительные объемы товаров на одной площадке, стоит рассмотреть распределение запасов между несколькими объектами, сокращение сроков хранения и снижение концентрации грузов в одном логистическом узле. В новых условиях самый дешевый маршрут не всегда оказывается самым выгодным.

А. Леонов советует фиксировать в договоре ответственность каждого участника цепочки, страховую сумму, размер франшизы и порядок действий при повреждении, утрате или задержке груза. Документы, данные трекинга и другие подтверждения поставки желательно хранить в едином цифровом контуре, чтобы при наступлении страхового случая не тратить время на их сбор.

«Страховать грузы нужно в любом случае. Важно понимать, что изменения только вступили в силу и практики применения еще нет. Каждый запрос к страховщику котируется индивидуально, и общая картина может сложиться только после накопления опыта страхования в этих условиях», – резюмирует С. Верещагин.