Очередной, шестой для Франции захват связанного с РФ танкера, вновь был обоснован статьей 110 Конвенции ООН по морскому праву, которая, в чем может убедиться любой, не дает права ни одной стране захватывать гражданские суда и направлять их в свои порты. Статья ведет речь о праве досмотра и проверки в открытом море в случаях абсолютно ясных и обоснованных подозрений в пиратстве, работорговле, незаконном вещании и т.д. И ни внесение в какие-либо списки экономических блоков, каким является ЕС, ни происхождение груза , ни регистрация судна, ни вообще что-либо не указывается статьей в качестве основания для задержания, тем более на неопределенный срок. Более того, международное морское право вообще как-то принимает во внимание только один сорт санкций — санкции, официально наложенные ООН.

О том, есть ли основания считать недавний захват танкера знаком перехода противостояния РФ и Европы в новое качество, МК спросил у Константина Симонова, генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности, завкафедрой прикладной политологии факультета социологии и политологии Финансового университета при Правительстве РФ.

-Такие действия Франции и некоторых других европейских держав могут серьезно сократить российский нефтяной экспорт? То, что судно было захвачено на этот раз уже в Индийском океане — это уже какая-то новая стадия в деятельности «пиратов»?

-Давайте попробуем разобраться с этим с точки зрения влияния на экспорт. С одной стороны, пока такие задержания являются точечными. То есть задерживают, берут паузу, смотрят на реакцию России. Поэтому пока в моменте нельзя сказать, что такого рода задержания каким-то образом влияют на российский экспорт.

Но вообще проблему это, конечно, создаёт. Почему? Потому что вопрос в том, будет эта практика расширена, или нет. Мы видим, что Европейский Союз теперь уже расширил географию этих задержаний, перенёс в другой регион. То есть, сначала было Балтийское море, Ламанш, потом Средиземное море. Из Средиземного моря  мы из-за ситуации на Чёрном море сейчас практически ушли. Теперь Индийский океан, потому что, на самом деле, сейчас очень много судов идёт через мыс Доброй Надежды — в обход Африки. И тут важно, что сейчас Франция тестирует нашу реакцию при задержании уже в районе Африки.

При этом напомню, что Путин обещал, что в случае задержания судов с российской нефтью под чужим флагом Россия поступит так же. Теперь ждём, потому что это, на самом деле, опасный прецедент, и тут реагировать нужно.

-А раньше насколько подобные методы помогали Западу бороться с неугодными странами-экспортерами?  

-Помогало ли раньше? Вообще, обычно, скажем, Соединённые Штаты, действовали гораздо жёстче: они просто вводили санкции.

Соединённые Штаты не являются участниками Конвенции ООН по морскому праву восемьдесят второго года. Но это не мешает им использовать свои санкции как повод для задержания. То есть, они в этом плане особый игрок. У них нет вообще никакого представления о международном праве. И что им нужно, то они и делают, вот и всё. Ну, вот они считают, что нужно. 

Поэтому, конечно, это имело эффект, например, в случае с Венесуэлой. И всё это было очень заметным.

-В статье 110 Конвенции, на которую они ссылаются, явно заложена определенная логика, которой четко ограничены предоставляемые ею полномочия. Но, тем не менее, все они ссылаются именно на нее, настаивая, что их трактовка — единственно верная…  

-Тут нет особого смысла обсуждать что-то с точки зрения логики 110 –й статьи. Понимаете, Европейский Союз пытается говорить о том, что он действует в рамках Конвенции ООН по морскому праву — Соединённые Штаты, как я уже сказал, этим вообще не заморачиваются. Но в реальности, мы же прекрасно понимаем, что, во-первых, уже самый главный посыл, что мы, мол, задержали судно из санкционных списков Европейского Союза, уже противоречит Конвенции ООН по морскому праву. Потому что причём вообще тут их санкции-то?

Дальше они пытаются это всё упаковать, что да, вот тут не только санкции, тут еще и ложные флаги. А при чём тут ложные флаги тоже? В Конвенции, в принципе, есть чёткий список оснований для задержания судов.  

При этом мы видим, что Европейский союз старается всё-таки, особо не перегибать. То есть он задерживает суда, доставляет их в свой порт, потом очень часто отпускает. На этой неделе, скажем, был  малозамеченный эпизод, когда Швеция отпустила судно, задержанное ещё в марте. Но отпустила. Хотя Норвегия, кстати, наше научное судно так и не отпускает пока.

То есть понятно, что идёт крайне вольная трактовка международного права. И на это указывает уже сам подход, что судно из санкционных списков. Ну, говорите уж тогда просто, что мы задержали некое судно.

Тот же Макрон, когда пишет свои сообщения в соцсетях, на первое место ставит: «Мы задержали судно из санкционных списков». То есть тут вопрос не в том, что там ложные флаги или подозрения какие-то, скажем, в нарушении экологических норм.

Есть определённые основания задерживать суда в своей экономической зоне, которые чётко прописаны в международном праве, но ещё раз повторяю, Европейский Союз всегда подчёркивает первичность наличия судна в санкционных списках. Поэтому тут о каком праве вообще мы можем говорить?